СОФИЯ ПРИВИС-НИКИТИНА. Бухгалтерия обаяния

11.05.2017

 

В конце семидесятых годов я работала в пыльной и скучной бухгалтерии продторга своего города. Естественно, бухгалтером. В комнате нас было четверо. Все женщины. Две замужние, претендующие на звании «примерная жена и отличная мать», две разведёнки с детьми. Но жили сравнительно дружно. Возраст от двадцати до тридцати, общие темы для разговора, так что ссор и сплетен было минимальное количество. Были, конечно, но дозировано. На уровне: « Говорят к ей ходит…» или « Говорят, еёный похаживает…»

На восьмое марта, в майские праздники или там, на Новый год доставались пыльные бокалы, и мы позволяли себе расслабиться, выпить по бокалу вина с чем-нибудь вкусненьким. Иногда заходили мужчины, угощали коньячком. Мы хихикали, но отказывались. И мужчины, и коньяк были даже не второго сорта.

Продторг процветал, циферки мелькали, умножались в геометрической прогрессии прибыли государства, несмотря, что вся обслуга ела и пила за его, государства, счёт. Мы с трудом уже справлялись.  И на работу  взяли молодую деваху. Не просто красавицу, а что-то необыкновенное. Звали  это чудо —  Милка! Это были пожар, землетрясение, потоп, восторг и позор в одной посуде! Очарование просто не человеческое. Невозможное какое-то, преступное, я бы сказала, очарование.

Не просто красивая куколка, а вся – коктейль чувств, слёз, смеха, щебетанья и несчастных случаев, которые с ней постоянно случались, но нисколько не смели её ранить. Мне кажется порой, что если бы на неё налетел Камаз, то обязательно разбился бы в лепёшку.

Она вся жила в плотном коконе очарования и внутренней притягательности. Если я приближалась к ней ближе, чем на метр, в меня сразу втекал ток её жизнерадостности, а мужиков, которые заглядывали к нам в комнату редко, а с Милкиным приходом то и  дело, их не просто искрило, их коротило, замыкало на Милке. А они всё шлялись и шлялись. То за счётами, то за единственным на весь отдел арифмометром. Калькуляторы тогда уже на слуху были, но не в наличии.

С приходом на работу Милки, бухгалтерия из солидного отдела превратилась в гнездо разврата. По пятницам  ненавистные отчёты сдвигались на край стола, доставались уже не пыльные бокалы. Когда им пылиться-то? Нарезалась колбаска, сыр, и объявлялся праздник по любому поводу. Куролесили часа два-три, а потом на такси неслись в кабак на встречу с пороком. Примерные матери, конечно, не отставали.

В понедельник наша непосредственная начальница, Нона Сергеевна, попросту- Нонка, уже с утра была в курсе, что Милка в очередной раз осквернила контору. И каждый раз грозилась вышвырнуть вон эту шалаву! Но время летело быстро, приближался месячный отчёт, и Милка оставалась на отчётах и на балансе, в том числе и на балансе бухгалтерии, ею осквернённой.

Милка так справлялась с цифрами и отчётами, что сама считалась ходячим арифмометром. Так её и прозвали: Милка- арифмометр.

Каждое утро  пятницы Нона была полна решимости поговорить с Милкой серьёзно и в последний раз, чтобы запугать и предотвратить пятничный разврат. Но вбегала в отдел Милка, и уже на ходу начинала рассказывать что-то смешное. Строчила, как из пулемёта, проглатывала половину слов,  никто толком ничего не понимал, но все стояли согнувшись пополам и хохотали до истерики. И Милке опять всё сходило с рук.

Бывали, конечно, случаи (по пятницам) совершенно недопустимые. Одному из счетоводов выбили зуб и расквасила нос. Важные документы были окроплены кровью заместителя главбуха, Толика.

После этого исключительного по своей дерзости случая Нонка, всё же решила уволить Милку, несмотря, что арифмометр. Созвали собрание. Нона метала молнии.  В  самом центре кабинета стояла Милка, потупивши взор, и изображала «шведскую спичку». Типа: « Спала я только с вами, больше ни с кем. Спала я только с вами, больше ни с кем!».

Но Нона сдаваться не собиралась. И вот, когда уже все улики были развратнице и пьянице, возмутительнице спокойствия коллектива предъявлены, и та уже на вылете, и ей предстояло лишь сказать последнее «прости» перед вылетом с работы, Милка вдруг роняла робко и недоуменно:

– Да, Нона Сергеевна, вы правы, Нона Сергеевна. Заходили смежники, партнёры наши. Поспорили. Столкнулись интересы…

Нонка грозно нависала над маленькой Милкой и грозно рычала:

– Поспорили ? Поя?

Это уже сторожиха конторская ей  настучала, что Милка там рулады выводила от «Белой акации гроздья душистые», до «Школы Соломона Пляра».
А Ирка, самая дурочка из всего коллектива, подобострастно переспрашивала у Ноны:
– Пья?

Она имела ввиду, что бутылки под столом утром перекатывались и дребезжали жалостно.
И тут вступала волторна, Милка, то есть. Она выкатывала огромные брызгалки свои и спрашивала:

– Кого поя?  Никого я не поила! Вы же прекрасно знаете, что я непьющая!- И как бы изумлялась.

И, удивительное дело: все сразу с ней вместе изумлялись и соглашались, и свято верили, что Милка у нас не пьёт!

Вот начни человек орать, мол, не пью я и всё такое… Хана бы ему пришла тут же. Хрен бы ему поверили. А Милка возьми и пригласи всех  обвинителей в свидетели, и они сразу превратились в соратников. Причём в искренних. И, действительно, им начинает казаться, что Милка девушка непьющая, и ни о каких « поя, пья» и речи быть не может. И, вообще, Мила отличный товарищ, прекрасный бухгалтер и за что она тут стоит,  краснеет и терпит муку мученическую — не понятно.

И недоразумение, которое устроили пьяные мужчины-счетоводы, списывалось до следующего раза. Следующий раз был не за горами. Пятница-то вот она, среде уже подмигивает.

И много было ещё с этой Милкой делов, пока не случилось полное какое-то из-за неё безобразие. На уровне чуть ли не главка, куда Нону таскали. А она потащила за собой Милку. И не напрасно. Милка там в кулуарах покрутилась минут пятнадцать, Нону дожидаючись, и вопрос отпал сам собой.

Замуж Милка вышла за ихнего главного. Ой – ёй–ёй, какой начальник! Говорят, уже внуков от него имеет. Правда, сам он не очень уже здоров. Но за счастье платить надо.
Вот оно – влияние  личного обаяния на ход событий.

 

Фактор «Г».

Буквально две недели назад я тяжело, просто истерически тяжело, переболела. Тому сопутствовало несколько факторов: а) переутомление, б) вдумчивое, добросовестное празднование Дня Победы, в) вирус.

Поскольку человек я легкомысленный   всегда, а крепкий только задним умом, то, когда все горести и перипетии моей жизни остаются позади, я начинаю анализировать свои поступки и делать выводы. Как бы вря ( да знаю я, что в русском языке нет такого слова! Но у меня есть. У меня  ещё много слов есть, которых в русском языке нет и быть не может. Якобы.)

Так вот… Как бы вря самой себе, что я копаюсь в своих промахах с одной целью: чтобы больше ни-ни! И никогда! И полное достоинства выражение лица, и недоумённо приподнятая бровь при предложении выпить чарочку и покурить. А при предложениях интимного свойства( правда, они поступают всё реже и реже, настолько реже, что можно считать меня полной « мальбезе»).

То есть со всей страстью этой самой мальбезе я пытаюсь доказать миру, что они имеют дело с глубоко порядочной женщиной, верной женой, бабушкой, и все эти штучки – дрючки приберегите для всяких там профурсеток.

Отклоняюсь опять же. Так вот: когда я всю историю своей болезни прокручивала в просветлённой своей голове, то поняла, что был ещё один фактор моей болезни. Фактор-г) знакомство с мужчиной. Неожиданное. Служебное, можно сказать.

Работаю я кассиром в огромном супермаркете. С этой работой могут сравниться только галеры. Ну а что делать? Так легла жизненная карта.

День выдался суматошный, бестолковый и тяжёлый. Народ шёл одной сплошной волной. К вечеру уже в голове звенело. Но уже вроде, как и рассасываться стал люд, и кофейку можно сбегать попить с сигареткой( не выгибая бровь). И тут в очереди у меня образовался дяденька. Такой – ничего себе. Чистенький, как из-под утюга. Подтянутый, с седым ёжиком. Короче: то, что доктор прописал.

Но я на них на всех пилюю!!! Пилюю, но глаз всё видит. Это уже от меня мало зависит.

Вот я его обслуживаю, в монитор смотрю. Там и цветы у него плывут и коньяки, вкусности к разврату всякие. Та, к которой он собрался в гости будет не в обиде! А он, вдруг мне так строго и категорически:

–  Я жду тебя на остановке через десять минут!

« Ничего себе»! – подумала я.– Вот отбрить сей же момент, чтобы неповадно было! Но краем глаза уже ухвачено, что мужик весь симпатичный, ладный, аккуратный.  И возраст подходящий. Не вьюнош, конечно, но и песком не сыплет ещё. Может хоть надежду ему оставить? А он опять:

– Жду ровно десть минут! Ни секундой больше!

Тут уж – нет! Место ему указать надо: мол, не какая – нибудь я там легкоспутисбиваемая и доступная. И  ему строго так, но и доброжелательно бросаю конец верёвки. Чтобы выплывал:

– Никуда я, молодой человек не приду, и, вообще, у меня рабочий день до десяти вечера.

Мужчина сначала уставился на меня в недоумении. Смотрел, смотрел и заржал, как мустанг в прерии. Тут уже настала моя очередь недоумевать и где-то даже обидеться. Но, вдруг, поняв, какого дурака  я сваляла, и как при этом выглядела, я заливаюсь просто неудержимым  смехом. До икоты.

А на нём бы хоть проводок какой или в ухе прищепка какая. НИЧЕГО! Говорит себе в рубашку, а смотрит на меня. Вот я и размечталась. И он, подлец, тоже хохочет. Дохохотались до букета и шоколада, который он мне оставил. С чеком прямо. ( Опытный).

Минут через десять вернулся, видать за шоколадом и цветами. Набор-то порушен. И опять в мою кассу. Но я сразу строго предупредила, чтобы по бесовской своей линии разговаривать, не сметь, и всё в таком духе.  Посмеялись ещё немного, и тут он мне (изменщик подлый) предлагает встретиться после работы. Моей работы. Я ж предупредила, что до десяти.

Я сказала, мол, жди у центрального  входа в 22.15. Отпросилась и упёрла в 22.00 с чёрного хода. У нас персонал при любых обстоятельствах уходит только через зад.

Иду домой, голова в жару. Просто чувствую температуру. А сама думаю: « И чего убежала, дурра столетняя? Ну и встретил бы… И поболтали бы… Всё же мужик… А с другой стороны: муж у меня. Сын уже лысеть начал, внучка скоро мои колечки – бусики – цепочки носить будет. Один внук выше меня на полторы головы, другой с меня ростом. А третий в памперсе агукает. То есть: куда мне одной мужиков столько? Солить их, что ли?»

Умом понимаю, а шанс упущенный болезнь провоцирует и температура подскакивает, как ужаленная. Так что фактор «Г» всё же был.

 

 

 

 

 

1 Проголосуйте за этого автора как участника конкурса КвадригиГолосовать

Написать ответ

Маленький оркестрик Леонида Пуховского

Поделитесь в соцсетях

Постоянная ссылка на результаты проверки сайта на вирусы: http://antivirus-alarm.ru/proverka/?url=quadriga.name%2F