ТАТЬЯНА БОНДАРЧУК. Ужин с гением.

04.06.2016

Ужин с гением

Это случилось почти двадцать лет назад… Я была беременна Ильей — на раннем сроке, незаметно, мало кто знал об этом… По привычке зашла к своему давнему приятелю Борису Бурде. — Боря, сделай пару бутербродов, — попросила я. — После моря есть хочется… — Погоди, сейчас еще люди подтянутся, будем ужинать… Мы посмотрели несколько выступлений Бориса Бурды в записи, и тут пришел Григорий Перельман. Известен он был тогда только в узком кругу мира ученых, и это понятно — еще не отказался от миллиона. Боря приготовил шампиньонов в обалденном соусе. Пили белое вино. Грибы были гвоздем программы, а в общем-то еда оказалась простой — сосиски бутерброды с брынзой, салат из мидий… В полночь Борис с Григорием отправились провожать меня на маршрутку на Греческую площадь… Я шла посередине… Тогда и случился казус с каталогом — неправильное ударение, Борис вскипел, Григорий заступился…  Я уехала в свои задрипанные черемушки — окраину Одессы, переночевала у сестры…  На следующий день у нас билеты в Харьков — я забирала маленьких тогда дочерей Ясю и Соню от мамы. Ночью в поезде мне стало плохо… Либо мидии с грибами не едят, либо я переусердствовала с поглощением пищи, потому как Перельман к еде едва притрагивался, а Борю не хотелось обидеть — старался… Возможно, Илья не воспринимал съеденное… Он до сих пор грибы не любит… Я побелела, тошнило, хорошо хоть туалет ночью свободен. На перроне нас ждал Илюшин папа, а я — никакая… — Пошел вон отсюда, — прошипела я. — Мне и без тебя плохо, а с тобой еще хуже. Он ушел, но ненадолго… Правда, это другая история…

Анатолий Зверев или жизнь после жизни

     Знаменитого художника Анатолия Зверева я видела всего один раз… В подвальном выставочном зале на Малой Грузинской, куда мы пришли с литинститутовским однокурсником Толиком Балиным смотреть авангардистов.

    Пьяный, небритый, в грязном халате непонятного цвета с яркими пятнами краски на рукавах — позже так ходили, ему подражая, многие художники…

    А тогда пьяный Зверев бормотал

    — В миг портрет нарисую… за пятерку… Я бы и за трояк нарисовал, да водка подорожала… трешки-хуешки не катят…

    Весна 1986 года. Сессия в литинституте… Сдаем зачет выпускнику Сорбонны Ивану Карабутенко. Алексей Сосна приносит свой портрет, нарисованный Зверевым, видимо за хуешку, и долго о нем говорит… Повествует о цвете, о точных линиях. об общей гармонии… Минут сорок, если не больше… А потом все сдают зачетки и получают автоматы.

    Самого Зверева уже нет — алкогольное отравление…

    И мне так обидно, что тогда пожалела пятерку, ведь и у меня мог быть его портрет. Тем более, что Толик предлагал заплатить за меня. А мне лень было позировать, хотелось поскорей кофе…

    Сразу после смерти Зверева вышло несколько его альбомов. Жаль, что он не проснулся знаменитым. И некому было его растолкать в гробу.

Очень быстро, прямо даже моментально появилась зверевская школа живописи. Откуда-то взялись люди, называвшие себя учениками Зверева. Известность его росла снежным комом. А некоторые копировали свои виртуозно выполненные за трешку портреты, продавали их. И выживали в девяностые.

 

0 Проголосуйте за этого автора как участника конкурса КвадригиГолосовать

Написать ответ

Маленький оркестрик Леонида Пуховского

Поделитесь в соцсетях

Постоянная ссылка на результаты проверки сайта на вирусы: http://antivirus-alarm.ru/proverka/?url=quadriga.name%2F