ТАМАРА КАНДАЛА. Глаз (роман)

26.02.2015
2 Проголосуйте за этого автора как участника конкурса КвадригиГолосовать

 

Глаз

(роман)

Знание — это единственный путь приближения к Богу. Если это вообще входит в божье намерение – приблизить нас к себе.
ЖАНР — на выбор :
— психологический триллер
— научно-эротический детектив
— литературный казус
— развлекательное чтиво
( мне, как автору, предпочтительней последний вариант )

Поскольку человеческое существование – галлюцинация, содержащая в себе вторичные галлюцинации дня и ночи (последнее представляет собой нечистое состояние атмосферы, вызываемое скоплением черного воздуха), негоже человеку беспокоиться об иллюзорном приближении высшей галлюцинации, которую обычно именуют смертью.

Де Селби

Смерть является тем моментом, когда перестаёшь жить и обретаешь другое будущее.
Павич.

Действие романа происходит в Европе. В городе Х.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Насколько же важнее о чём-то не сказать, чем сказать.

Вот вы за что – «Я вас люблю», — или ждать всю жизнь НЕДОСКАЗАНОГО?

За «я понимаю», или «я не знаю, но надеюсь»…?

Вы – за БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ, определивший существование ВСЕГО мета-физико-научно-философско-доказанный (почти), или за АБСОЛЮТНУЮ нечаянность содеянного (из любопытства, или из первозданного неведения) Его Величества Божественного Архитектора?

За то, что сознание является продуктом эволюции? Или наоборот, её, эволюции, причиной?

Я – за то мгновение «ДО» Взрыва и немедленно «ПОСЛЕ», когда ничто не определенно, и никто ни про что не знает. Даже Бог (если он к этому хоть как-то причастен). Никакие законы не работают, безумные теории равнозначны заумным.
Кто прав, тот и виноват.
Всё впереди, или всё позади. Всё кончилось. Или всё только начинается.

И еще:
Существует зарождающая теория Мультивселенной – мира, состоящего из множества вселенных, где наша является лишь одной из многих, — кроме того, в ней рассматривается возможность существования порталов-червоточин, пространственных и временных водоворотов и возможная связь между ними через дополнительные измерения. Теория суперструн и М-теория стали первым крупным достижением после основополагающей теории Эйнштейна. В этих теориях содержатся дальнейшие доказательства, что наша Вселенная – лишь одна из многих.
Таким образом у человечества есть шанс на осознание чего-то нового, сакрального и важного. Важно, чтобы оно этот шанс не упустило.

 ГЛАВА 1. ЛОРА.

Утро выдалось гнусным. Душу мутило. Мысль была одна, и она была чернее языка повешенного – как от себя избавиться. Хотя бы на один день, лучше на весь предстоящий week-end. На данный момент выход она нашла только один, и немедленно им воспользовалась – накрылась с головой одеялом, нырнув в уютную влажноватую тьму, и попыталась опять уснуть. Но вместо вожделенного сна явились обычные мысли-блохи, заметавшиеся в её черепе как угорелые. Она физически ощутила невыносимый зуд, и ей как блохастому псу неудержимо захотелось поскрестись лапой. Однако добраться до источника раздражения было не так-то просто.
Зудело воспоминание о вчерашнем вечере. Во первых, нечего ей было туда тащиться – Лора ненавидела эти корпоративные вечеринки на вилле у шефа, предполагающие продемонстрировать его простоту и демократичность. К тому же она понимала, что обязательно столкнётся там с женой Дэниса, дочерью этого самого шефа. Но уж очень хотелось покрасоваться свежим загаром, да и вообще проверить себя на «вшивость» — лёгкие провокации были в её вкусе.
Уж эти официальные приёмы, всегда одно и то же – обнюхивание, возведённое в ранг церемонии. Внимательно-рассеянные взгляды, навостренные уши, киллерски-доброжелательные улыбки.

Но жены не было. И Лора цвела и сияла под восхищенными взглядами Дэниса, украдкой посылаемые ей из всех точек его пребывания. И позволила себе расслабиться и, как следствие, неосторожно приналечь на шампанское – с каждым глотком она чувствовала себя все неотразимей, все желанней и необходимей для этого бьющего копытом молодого жеребца. Впрочем, не пренебрегала она и другими взглядами.
Пока в дверях не появилась его жена. Яркая, стильная, благородно-бледная (в отличие от лориного, выглядящего теперь плебейским, загара), с ослепительной улыбкой, открывающей её белоснежные зубы и иронично извиняющимся взглядом – Извините… опоздала… должна была закончить проект, — взмах руки от плеча в сторону благоверного, одновременно приветственный и снисходительный, и тут же начавшаяся светская беседа с ближайшим окружением. И его взгляд, метнувшийся от Лоры, к жене, и обратно. И понимающие улыбки окружающих. Чёрт! Что бы ни говорили злые языки об этой женщине, (а говорили, что у неё переделан нос, наколоты губы и даже уши, чуть топорщащиеся от природы, подшиты к черепу), выглядела она восхитительно. И Лора немедленно почувствовала свою второстепенность в жизни Дэна. И полную обреченность их отношений – таких жен не бросают, особенно если они по совместительству являются любимыми отпрысками босса. И, конечно же, с такими жёнами спят – иначе, зачем он ей вообще нужен! Понимание было насколько же острым, настолько и трезвым.
Лора махнула подряд два бокала шампанского и, рухнувшая было самооценка, совершив кульбит, удержалась на приемлемом уровне. Правда её несколько качнуло, и она посчитала для себя разумным выйти на воздух.
Но на пути у неё возник её непосредственный начальник, а именно совладелец фирмы в котором она работала, отец ненавистной жены любовника и хозяин дома, в котором происходил праздник, вездесущий и монументальный Карл К.
Это был большой сильный человек с умным, проницательным взглядом серых глаз и лукаво-детской улыбкой. Правда, многие считали эту улыбку скорей акульей, чем детской. Ему было пятьдесят с небольшим, но он обладал настолько живыми мозгами, мгновенной реакцией и ироничным складом ума, что мог дать фору любому из здесь присутствующих, включая своего собственного зятя, Лориного ровесника. Его подчиненные им восхищались и побаивались. Он уже почти десять лет как был холостяком, и, похоже, не отказывал себе ни в каких удовольствиях. О его любовных похождениях ходили легенды, но точно никто ничего не знал. Хитрый старый лис был скрытен и изобретателен. Или наоборот, легенды были только легендами. Лоре, по крайней мере, никогда в голову не приходило рассматривать его иначе, чем строгого босса.
— Мисс Линкс! Лора, что нибудь не так? У вас странный вид, — Карл участливо склонился над ней и даже слегка тронул за локоть в знак дружеской поддержки.
— А именно? Вы разглядели ветвистые рожки на моей голове?
— Разве у женщин бывают рожки, — улыбнулся он, — я всегда считал это привилегией мужчин. Просто у вас такое выражение лица, как будто вы получили под дых.
— Так оно и есть, — подтвердила Лора, — А остальные выражения лиц вам нравятся?
— По-разному, — огляделся Карл, ни на ком не задержав взгляда, — Есть забавные.
— Вон видите, жена нашего кассира, вроде смазливая, но так старается быть «на уровне», что выражением лица напоминает музу, у которой постоянный запор, — Лоре не было свойственно ехидство, но в этот момент на неё, что называется, накатило, — Мой друг, патологоанатом, утверждает, что внутренняя красота человека сильно преувеличена.
— А вам на язык лучше не попадаться.
— Это, смотря чем! – и тут же спохватилась, — Боже, что я несу.
— Вы о-очень смешная. Как говорят французы belle, drôle et intelligente. Большая редкость для деловой женщины.
— Это от растерянности, — призналась Лора.
— О, господи, к тому же вы честны. Это уж вовсе выходит за рамки правил светскости, которой здесь все так озабочены.
Тут Карл, неожиданно для самого себя, с выражением человека неожиданно вспомнившего, что забыл дома включенный утюг, схватил Лору за плечи и уставился на неё совершенно неприличным образом, — Боже мой, вы же мне снились сегодня! И так странно снились! — он был явно ошеломлён этим воспоминанием.
— Я много кому снюсь, — довольно вяло отреагировала Лора, — Это, как правило, к неприятностям.
— Честное слово. Я вам клянусь. Я сам только что вспомнил.
— Что-нибудь неприличное? — уточнила Лора.
— Да… Нет… Не знаю, — смутился Карл, — Что-то глупое… Верхом на каком-то странном существе… вроде огромного человеческого глаза… и голая.
— Ну, это-то нормально, что голая. Как все ведьмы, консультанши по вкладам.
Карл, к своему удивлению, смутился ещё больше. А смутить его было делом не простым.
— Ну, какая же вы ведьма?! Вы бесценный работник. И просто ослепительная женщина, — Карл был в ужасе от своего беспомощного лепета, но остановиться не мог, — И глаза у вас – нежные пропасти.
Тут уж наступила очередь Лоры удивиться – их «великому и ужасному» боссу подобные лирические отступления были несвойственны. Он если и позволял себе шутки с сотрудниками, то вполне нейтральные, порой грубоватые, в основном обращенные к мужскому контингенту. А уж об ухаживаниях на работе не могло быть и речи – профессиональная этика для него была превыше всего. В отличие от его зятя.
— Вы в порядке? — обеспокоенно заглянула ему в глаза Лора – У вас очень странный вид. Да и речи… немного неожиданные.
Карл и сам прекрасно осознавал некоторую неадекватность происходящего, но у него было ощущение полной бесконтрольности своего повеления, как если бы в голове поселился маленький чертик и забавлялся там, дергая Карла за язык.
— Они и мне неожиданны, — простодушно сознался Карл, — А вы сегодня одна? В смысле..ээ.. вас никто не сопровождает?
— Ну как вам сказать… Если и сопровождает, то не меня, — ответ был невнятен, но ничего лучше Лора не придумала.
Пойдемте, я покажу вам кое-что, — решительно проговорил Карл и, цепко ухватив Лору за локоть, повлёк за собой.
Он провёл её через пару комнат и открыл дверь в дубовый кабинет-библиотеку. Стены, не занятые шкафами с книгами, были увешаны картинами.
— Посмотрите на моё последние приобретение, — Карл протянул руку почти в торжественном жесте, указывая на одно из полотен, — Бэкон, один из самых самых…, во всех смыслах, включая цену.
Это был огромный портрет в золочёной раме, на котором был изображён сам хозяин дома в полный рост, с тростью в правой руке, и почему-то в пижаме, из которой вылезал разверстый живот с неаппетитными внутренностями. Сходство было поразительным, несмотря на далеко не реалистичную манеру письма.
— Ну как? – хитро прищурился Карл с выражением лица фокусника, удачно разыгравшего неискушенного зрителя.
— На картине на вас намазано краски гораздо больше, чем в жизни, — задумчиво произнесла Лора, — Но это, наверно, нормально – все-таки живопись.
Карл расхохотался таким громоподобным смехом, как если бы он в жизни ничего смешнее не слышал – даже хрустальные бра на стенах отозвались легким позвякиванием.
— Никогда не слышал более точной оценки произведения искусства, — веселился он как ребёнок.
Лоре же было не до смеха, у неё кружилась голова и слабо подташнивало.
— Пойдёмте, я выведу вас на воздух, — галантно подставил он ей свой локоть.

На террасе воздух был такой плотности и влажности, что его хотелось распробовать нёбом и языком. К тому же сильно пахло какими-то экзотическими цветами. Искусственно подсвеченная бирюзовая вода в бассейне и алмазные звёзды в чёрном небе на мгновение давали ложное ощущение свежести и прохлады. Лора набрала полные лёгкие этой субстанции, называемой воздухом, и попыталась задержать его там как можно дольше. Туман в голове немного рассеялся.
— Состояние влюблённости, — выдала Лора глубокомысленно, — Это когда у вас выдернули задницу из под спины. Извините за грубое слово,
— И эта сентенция стоила вам долгих размышлений? – полюбопытствовал Карл.
— Нет, так говорит моя подруга. А она знает толк в жизни.
— О! Глубоко! Поэтесса?
— Нет, нормальная. Как и все мы млеко-пи-тающая-сявая, — запуталась Лора в сложном слове.
— А что ещё она говорит, из того что вам нравится?
— Ещё она говорит, что это женская народная забава – сама придумала, сама обиделась, — выдала Лора.
— Наболело? – посочувствовал Карл.
— Натёрло, — зло отмахнулась Лора, — И тут же спохватилась, — Простите меня ради бога, у меня сегодня с головой совсем плохо….
— Что вы, что вы, — расхохотался Карл, — У меня давно не было такой интересной собеседницы. А вашу подругу я, похоже, знаю, она не художница?
— Вот именно – Томки.
— Ну конечно же, она полна мудрых мыслей – у неё разум не проблесками, а целым стратегическим массивом, — констатировал Карл и направился к бару, находящемуся тут же. Вынув оттуда бутыль тёмного стекла и два стакана, плеснул в каждый из них янтарной жидкости.
— Вот выпейте, вам сразу полегчает. Волшебный нектар, магическое снадобье – растворяет наши безумные трагедии, обращая их в простые недоразумения. Тридцатилетней выдержки. Для особо почётных гостей.
Лора сделала глоток и почувствовала, как жидкость раскалённым золотом потекла по пересохшему горлу в желудок и тут же растеклась по жилам. После второго глотка ей стало ужасно весело и дурашливо беззаботно.

Карл стоял к ней в профиль. И Лора впервые заметила каменную рубленость ацтека в этом профиле – такой профиль можно было вырубать на скалах. И руки – большие, красивые, очень мужские руки. И подумала, что неплохо было бы попасть в их объятия.
Лора обошла по кромке бассейн, покачиваясь на высоченных каблуках кораллового цвета туфелек, и, дойдя до Карла, чуть покачнулась, как бы потеряв на мгновение равновесие. Он немедленно подхватил её своими сильными руками, и она оказалась у него в объятиях. Длинный киношный поцелуй оказался неизбежным.
Ей понравилась.
В следующую секунду они оказались на ближайшем шезлонге целующимися с первозданной подростковой страстью.

В этот момент кто-то появился на террасе. Сделав шаг в их сторону, и вступив в отблеск света, исходивший от бассейна, темный силуэт нарисовался и оказался Дэнисом. Он сделал еще пару шагов к шезлонгу и остановился как вкопанный, вглядываясь в целующуюся парочку, забывшую в тот момент обо всём на свете. Потом резко повернулся и в два прыжка скрылся в доме.

Сама же Лора, целуясь со страстью прыщавой гимназистки с этим далеко не молодым человеком, почувствовала нечто странное – ей показалось вдруг, что она выпала. Выпала из пространства, из времени, из своего собственного тела, как птенцы выпадают из гнезда. Но вместо того чтобы шмякнуться об землю, она поплыла, очутившись в некой нерациональной реальности, качаясь на волнах потока, несущего её в неведомое. Лора попыталась ухватиться за края этого эластичного мгновения, но они уплывали у нее из рук, исчезая в прошлом и будущем.
Ощущение было настолько сильным и необычным, что проще было смириться с мыслью о кратком обмороке, в котором потеря сознания была не полной.

«… и голос вечности зовёт с неодолимостью нездешней», прошелестели у неё в голове знакомые строки.

Оторвавшись, наконец, от своего партнёра, Лора заглянула ему прямо в глаза – проверить свои ощущения – может и с ним происходило нечто подобное? Но увидела в них только подростковый восторг и откровенное вожделение. И тут же беззаботно решила, что ничего против подобных чувств не имеет. К сексу надо относиться как к веселой игре, вспомнила она один из тезисов неиссякаемой Томки. Плюс алкоголь и смутное желание отомстить женатому любовнику. И Лора сделала нечто, абсолютно ей несвойственное – практически оседлала Карла, задрав свою лёгкую шелковую юбку, и попыталась развязать ему галстук, чуть при этом не задушив. Карл счёл разумнее освободиться от галстука самому, а Лора с таким нетерпением раздёрнула его рубашку, что отлетевшие пуговицы рассыпались как расстрелянные пули. Он нежно поцеловал её в шею и, расстегнув заколку, рассыпал темно-медовую гриву волос по плечам. Лора почувствовала себя сидящей на вулкане. И принялась за ремень на его брюках и молнию.
В этот момент на террасу с хохотом вывалилась целая группа гостей, с бокалами и бутылками шампанского. Раздалось пару хлопков от открытых бутылок и в бассейн полетели пробки. На обжимающуюся в темноте парочку никто не обратил внимания.
Тем не менее, Карл счёл за лучшее не обнаруживаться. Он быстро запахнул рубашку и, заправив её в брюки, застегнул молнию.
Гости, прокричав что-то вроде «гип-гип-ура», и опустошив бокалы, вернулись в дом.

Атмосфера, однако, была испорчена.

К тому же у Лоры возникло новое чувство, практически уверенность, что за ней кто-то наблюдает. Причём, непонятно откуда. И именно за ней, а не за ними обоими. Это было настолько же иррационально, как и предыдущее ощущение «выпадения». И настолько же реально.
— Пожалуй, мне пора, — сказала она и решительно встала, стараясь сделать это максимально изящно, что было непросто в её состоянии.
— Куда? Это нечестно, — запротестовал Карл, — мы даже недоцеловались.
— На сегодня с меня хватит, я и так уже нарушила все мыслимые правила приличий. Мало мне одного члена семьи!
— Ничего, от него не убудет, — беспечно ответил Карл, подтверждая тем самым её подозрения, что абсолютно все были в курсе её связи с зятем шефа, — Он, кстати, только что нас застукал.
— К тому же, кокетничать с собственным боссом, есть пошлость и безвкусица. Это я о себе.
— Так это было только кокетство?
— Можете считать это попыткой изнасилования собственного начальника.
— О, господи, пусть вас это не заботит. Вы находите, что в данный момент я похож на босса? Скорее на влюблённого мальчишку. В меня, похоже, только что расстрелял весь свой запас стрел некий резвящийся Амур. И если бы в вашей прелестной и умной головке не поселился мой болванский зятек, вы бы это заметили.
— Вы считаете, что он болван? Муж вашей дочери и главный консультант вашего банка.
— Абсолютный долбоёб, извините за грубость. Но на деньги нюх хороший. И что вы… можно на ты? и что ты в нём нашла?
— А ваша дочь? Твоя единственная дочь?
— Ну, она специальный случай. Ей главное сделать назло мне. Она этому практически всю свою жизнь посвящает.
— Стра-а-нно…, — протянула Лора, — она выглядит такой благополучной и уверенной в себе, что я ей почти завидую.
— Завидовать тут совершенно нечему. И не следует доверяться первому впечатлению, которое производит человек. А уж моя дочь, тем более.

Теперь Лоре показалось, что то, что за ней наблюдало, как-то странно хихикнуло.

— Вы уверены, что в кустах никто не затаился? И не наблюдает за нами? У меня какое-то странное чувство, будто мы здесь не одни.
— Если за нами кто-то и наблюдает, то не из кустов, а сверху. И, похоже, с явным удовлетворением от результатов своего труда.
— Значит это у меня с нервами что-то – мне показалось, там в кустах кто-то хихикает. Что неудивительно после такого количества выпитого. Сейчас мной можно легко воспользоваться. И в качестве жертвы я буду неотразима, — Лора поняла, что её «несёт», что язык ворочается у неё во рту без всякого контроля. Еще немного и она отправится прямиком в постель к своему новому и неожиданному поклоннику. Тело её горело, в животе сладко сжималось, а голова была наполнена гелием.

А из кустов продолжалось невидимое подмигивание.

— Лёгкие мячи не ловлю, — неожиданно отчеканил Карл, — Ненавижу пользоваться временными слабостями. Я рассчитываю на нечто большее. Например, что ты останешься навсегда. И совсем не в качестве жертвы, — У него в этот момент было чувство, что он летит головой в пропасть. И самое странное, что он от этого полета был в восторге.
С Лоры мгновенно слетел хмель, — Надеюсь, вы шутите? – снова перешла она на «вы».
— Ничуть, — Карл сам удивился своим словам. Но тут же понял, что это именно то, чего он хочет. Больше всего на свете. Это было как откровение.
— Э-ээ, извините босс, мы сегодня оба хороши. Во мне тоже какой-то чертёнок прыгает. Но я не хочу, чтобы мы позже об этом пожалели, — в Лоре, совершенно не к месту заговорил здравый смысл. Бесшабашную Томки в её голове сменила разумная Барбара, её мать. Она почти материализовалась в воздухе и, строго сдвинув брови, грозила дочери пальцем.
— Ну да, — разочарованно произнёс Карл, — Порывам в нашей жизни не место. Хорошо. Мой шофёр отвезёт вас… тебя домой.
— О-кей, — от неожиданности всего произошедшего в голове у Лоры прояснилось, и она поняла, что сейчас ей хочется только одного – в постель и забыться.

И вот теперь, под одеялом, воспоминания всплывали в её бедной больной голове яркими картинками из дешёвого комикса. Во рту пересохло, виски пульсировали, глаза под закрытыми веками тоже, мысли, из блох превратившись в тараканы, расползались во все стороны. И тут в её черепной коробке всплыл спасительный образ – запотевшая от холода бутылка пива в холодильнике. И рот наполнился слюной от предвкушения, и язык затрепетал как у завзятого алкоголика.
Лора вынырнула из-под одеяла и зашлёпала, босая, в ванную. Взглянув в зеркало, она обнаружила там чье-то зеленое лицо обрамленное торчащими во все стороны волосами. Решив, что не имеет к нему никакого отношения, она поплелась на кухню. Открыв холодильник, Лора обнаружила улыбающуюся ей вожделенную бутылочку, брошенную там в одиночестве неизвестно с каких допотопных времён.
Первый глоток был восхитительно живительным – умирающий от жажды в пустыне припал к животворящему источнику, мираж оказался реальностью. С последним глотком пришло чувство умиротворения – господи, как же просто почувствовать себя почти счастливой! Она поставила вариться яйцо, также нашедшееся в глубинах волшебного царства холода, и поплелась в ванную – контрастный душ, это то, что поможет окончательно привести себя в чувство.
Навизжавшись вдоволь под холодными струями и выплеснув таким первобытным образом отрицательную энергию, Лора, закутавшись в подогретый пушистый халат, готова была бодро приступить к завтраку.
Вынув и остудив под холодной водой яйцо, она вставила его в сине-белую фарфоровую подставку и занялась приготовлением кофе по турецкому рецепту, перемешав в жазвейке тончайше размолотые зерна с кардамоном и хорошей дозой тростникового сахара. Поставив смесь на медленный огонь, она намазала маслом выскочивший из тостера румяный квадратик хлеба и, положив его на такую же сине-белую, тонкой работы фарфоровую тарелочку, вернулась к столу, собираясь вкусить первую субботнюю трапезу.

И здесь случилось ЭТО!

Яйцо в подставке уставилось на неё ЖИВЫМ глазом.

Глаз был синим, под цвет фарфорового кобальта, в тёмных густых ресницах слегка дрожавших, как бы от подавленного веселья. Во внутреннем углу глаза образовалась даже смешливая слезинка и, не удержавшись, скатилась по гладкой поверхности яйца.
Это было уже слишком!
«Merde, произнесла вслух Лора, — Доигралась!! Галлюцинации!» Вчерашнее шампанское, «волшебный напиток», которым её подпоил Карл, утреннее пиво! И всё, начало Делириум тременс, по-простому белой горячки. Не много же надо такой слабой голове, как её, чтобы поехала крыша.
На самом же деле все мгновенно проскочившие в её голове слова забалтывали одно единственное чувство – смятение. Главное не поддаться панике.

Так не бывает.

Но так было.

Глаз широко распахнулся, как если бы понял её тревоги и улыбнулся, прищурившись и убежав зрачком. Потом, приветливо моргнув напоследок, исчез так же внезапно, как и появился.

Лора в изнеможении откинулась на спинку стула, надо было как-то всё это переварить. И попытаться осмыслить. Но никаких вразумительных объяснений не нашлось. Вспомнилось её вчерашние объятия с Карлом и внезапное выпадение из этих объятий прямо во внеземное ощущение ВРЕМЕНИ и ПРОСТРАНСТВА. Но какое это имело отношение к дурацкому Глазу? Может, она сходит с ума? Надо бы порасспросить маму, не было ли в их роду умалишённых. Или каких либо генетических заболеваний, связанных с психическими отклонениями. Лора, всегда отличавшаяся отменным здоровьем, никогда не задумывалась над своей наследственностью. Сегодня же, в свете последних научных открытий стало понятно, что это наиглавнейший источник всех возможных, скрытых и явных проблем индивидуума.
Есть расхотелось – для этого пришлось бы разбить скорлупу яйца на которой только что моргал живой глаз. И неизвестно, что ещё могло выкинуть само яйцо. Хорошо ещё, что я не сделала из него глазунью, подумала она и тут же ужаснулась самому слову «глазунья» в данном контексте. Кажется в филологии такое называется ономатопоэтикой, всплыло в мозгу обозначение, которое она никогда бы не нашла, если бы искала специально. Говорят, после сильного шока человек может начать говорить на языке, которого он никогда не знал – это было из той же серии.
В этот момент убежал кофе. Она подхватила жазвейку и, вылив остатки в чашку, почти залпом выпила обжигающую жидкость. Нёбо ошпарило, зато голову чуть отпустило.
Пойду поплаваю, — решила она, — это единственное на что я сейчас способна.

Частный клуб, в который у неё был абонемент, с бассейном, сауной и прекрасным массажистом находился в десяти минутах ходьбы. Она быстро собрала спортивную сумку и почти бегом выскочила на улицу.

Лора отплавала почти километр и, предвкушая сауну, которая выведет из её организма остатки алкогольного отравления, перевернулась на спину, решив сделать последнюю стометровку своим любимым стилем – кролем на спине.

Тут-то ГЛАЗ и появился снова.

Лора, не прерывая ритмичных движений, закрыла глаза, но ЭТОТ не исчез, как если бы находился прямо у неё в мозгу. Снова открыла – Глаз повис в воздухе, прямо над её лбом и двигался вместе с ней.
— Сгинь! – выкрикнула она мысленно.
Глаз только похлопал ресницами.
— Исчезни, — взмолилась она одними губами.
Глаз, сопроводив её до самого бортика, исчез только тогда, когда она, подтянувшись на руках, вылезала из бассейна.

В сауне Лора оказалась одна. Поддав водички, в которую она предварительно вылила из бутылочки, услужливо заготовленной предусмотрительным сервисом, смесь мяты, ромашки и эвкалипта, она стащила купальник и растянулась голая на полотенце. Чуть влажный пахучий жар обжигал и ласкал одновременно. Тело в ответ расслабилось, мышцы радостно распустились и в спортивном, пребывавшем в постоянном тонусе силуэте проступили черты мягкой женственности. Ноздри её жадно трепетали, вдыхая горьковатую смесь трав, на гладкой загорелой коже появилась бриллиантовая россыпь пота. Губы невольно растянулись в блаженную улыбку.

И в этот момент она вновь узрела свой навязчивый глюк – Глаз осторожно приземлился прямо рядом с ней, в нескольких сантиметрах от её руки.
Лора, скосив глаза, пошевелила пальцами, как бы желая его потрогать. Тогда Глаз, засеменив ресничками спрыгнул на пол и шустро, как паучок, на тонких ножках перебежал сауну и устроился на лавке напротив, в каком нибудь метре от неё.

Глюк казался вполне материальным. И Лора неожиданно для себя заговорила вслух.
— Ничего себе, здесь почти девяносто градусов! Тебе не жарко?
— Нет, — отозвался Глаз, — Я не чувствую ни жары, ни холода.
Лора обалдела, она никак не могла понять, откуда исходит голос. У глаза же никак не могло быть речевого аппарата. Да и насчёт интеллекта, способного реагировать на человеческий язык она очень сомневалась. Наверное, я разговариваю сама с собой, решила она, всё происходит в моём собственном мозгу – и видение и диалоги.
— А что ты здесь делаешь? – на всякий случай поинтересовалась она.
— С тобой общаюсь, — ему нельзя было отказать в логике.
— А может я не хочу, чтобы на меня, голую, пялился какой-то глаз. Может, ты извращенец? Или глаз извращенца, — поправилась она.
— Во-первых, я женского рода и твоя нагота меня нисколько не интересует.
— А что же тебя интересует?- полюбопытствовала Лора.
— Твой мозг. Вернее твоя суть.
— Ага! Это такой довербальный язык, который лингвисты называют ментальным, — подумала она вслух, — Даже не язык, скорее матрица смыслов способная в долю секунды сгенерировать сложную и логичную последовательность мыслей, окрашенных определённой эмоцией, — всплыла из глубин её почти абсолютной памяти информация, полученная на одном из многочисленных семинаров.
— Что-то вроде того, — подтвердил Глаз.
С Лоры катился пот, как если бы открылись сразу все поры. Ей показалось, что у неё вспотел даже мозг. Она взглянула на песочные часы – они похоже уже давно отстаивались в перевёрнутом положении.
— А это не ты, случайно, за мной вчера подглядывал? У бассейна?
— Я, — легко признался глаз, Только не подглядывал, а наблюдал. Обозревал. Я уже некоторое время тебя изучаю.
— Зачем?
— Чтобы понять.
— Отлично, только этого мне и не хватало – всевидящего Ока. И чем я это заслужила?
— На самом деле, ничем. Так пересеклись линии.

— Лоре показалось, что у неё сейчас лопнет голова. Осмыслить происходящее ей было не под силу.

Вытащившись из раскалённой сауны, она погрузилась в бочку с ледяной водой. Ещё. И ещё раз. Вынырнув на свет божий, она закуталась в полотенце и разлеглась в приятно затемнённой комнате отдыха, на удобном каменном мозаичном лежаке с разогревом. Слух ублажала соответствующая атмосфере тихая восточная музыка, а на специальном столике стоял термос с зелёным чаем, настоянном на свежей мяте.
Проклятый глюк исчез. От души отлегло. Покой и нега охватили все её члены. Она прикрыла глаза и задремала.

И привиделось ей нечто очень странное.

Лора оказалась в центре раскручиваемой некой бешеной силой вертушке. Подобные вертушки виртуально конструируют для всяких научно-популярных передач для школьников, пытаясь проиллюстрировать понятие «Большого взрыва». То есть, как оценило ситуацию неспящее сознание, Лора попросту очутилась в эпицентре Big Bang. Больше того, она как бы сама ИМ и была. Ощущение было таким захватывающе острым, наполненным такой радостной силой и первозданной мощью, а главное таким реальным и естественным, что она на мгновение почувствовала себя НАЧАЛОМ ВСЕГО, той самой точкой, из которой родилась вселенная. Она пульсировала, взрывалась и изрыгала из себя Вселенную, находясь при этом в абсолютном космическом покое, во времени, когда ещё не было ВРЕМЕНИ, в пространстве, которое было НИЧЕМ. Она была бесконечно мала и бесконечно велика. От неё зависело ВСЁ и НИЧЕГО. Масштаб был от МИНУС бесконечности – до ПЛЮС бесконечности.

В следующее мгновение она рассыпалась на мириады звёзд, солнц и планет.
Лору тряхнуло с такой силой, что казалось, оборвались все внутренности.
Она открыла глаза и нашла себя на холодном мозаичном полу, бьющейся в оргазмических конвульсиях, несравнимых по силе ни с чем, что она испытала в своей жизни до этого момента.
Глаз она обнаружила висящим под потолком, внимательно за ней наблюдавшим.
— Это была Инициация № 1, — прокомментировал он и запорхал прекрасной бабочкой перед её изумлённым взором…

2 Проголосуйте за этого автора как участника конкурса КвадригиГолосовать
2 Проголосуйте за этого автора как участника конкурса КвадригиГолосовать

Написать ответ

Маленький оркестрик Леонида Пуховского

Поделитесь в соцсетях

Постоянная ссылка на результаты проверки сайта на вирусы: http://antivirus-alarm.ru/proverka/?url=quadriga.name%2F